Студёной зимой 1987 года
мне вдруг вздумалось съездить в город Рыбинск.
Тогда его официально переименовали в Андропов –
в честь ушедшего из жизни генерального секретаря КПСС.
Но название не прижилось.
Рыбинск упрямо оставался Рыбинском – даже в расписании поездов дальнего следования.
Туда я добирался на электричках с пересадками через Ярославль.
Большую часть дороги провёл в дрёме, поэтому она не показалась мне чересчур долгой…

В гости меня пригласил в Евгений Кудрявцев –
вольный актёр, знатный рассказчик, обладатель проникновенного баритона и, вообще,
человек с тысячью талантов – как и полагается лицам без определенной дипломом профессии.
Сначала он кочевал у нас в студенческом общежитии,
а потом перебрался в Рыбинский драматический театр на актёрскую ставку –
деньги тоже надо было как-то зарабатывать…

С вокзала я сразу отправился в храм Мельпомены – искать своего приятеля.
Набравшись смелости, в театр сразу зашёл с чёрного входа,
чем очень сильно удивил вахтёра с сизым носом.
Он попытался грозно преградить мне путь,
но на ногах стоял не очень твёрдо,
а я был предельно вежлив и попросил указать мне дорогу к гримёрке Евгения.
Стражник подобрел и направил меня по нужным коридорам…

Евгений как раз готовился к выходу в последнем акте.
Кажется, пьеса была новогодняя, для детей,
и он играл там какого-то сказочного героя:
то ли принца, то ли свинопаса, то ли Кота в сапогах – я точно не помню.
Вскоре пьеса завершилась аплодисментами и мы отправились в актёрское общежитие –
большую коммунальную квартиру, где жили представители разных амплуа:
от инженю и травести до резонёров и героев-любовников.
Несомненно, последняя ипостась была наиболее близка Евгению.
Это было понятно по плотоядным взглядам соседок…

Само собой, мой приезд полагалось как-то отметить.
В ближайших магазинах свирепствовал «сухой» закон.
Ничего алкогольного в округе не продавалось - за исключением пива на разлив.
Поэтому, запасшись пустыми трёхлитровыми банками, пришлось пойти в пивной павильон.
Потом был настоящий пир на общей кухне –
с небывалым ассортиментом вяленой волжской рыбы в качестве необходимой закуски…

Разумеется, ни о каких музеях или прогулке по набережной Волги не могло быть и речи!
Чуть ли не до самого утра мы травили актёрские байки,
пели песни под гитару и,
активно используя жестикуляцию в сочетании с ненормативной лексикой,
обсуждали работу над новыми спектаклями…

Вечером загрузился в поезд до Москвы.
В вагоне я был совершенно один – не считая проводника.
На окне купе мерцала наледь толщиной в палец.
Я спал под четырьмя одеялами.
Так последняя студенческая зима давала свой суровый бенефис…